Интеллектуальный форум Сила мысли

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.



МИФ

Сообщений 1 страница 5 из 5

1

Сегодня рассмотрим слово МИФ, что оно означает и попробуем разобраться откуда оно появилось. Рассмотрим значение слова МИФ в различных словарях и заключить для себя, правильно ли дана характеристика. Выскажем своё мнение. И начнем со словарей и энциклопедий.

В.Даль - Толковый словарь живого великорусского языка

МИФ м.

греч. происшествие или человек баснословный, небывалый, сказочный; иносказанье в лицах, вошедшее в поверье. Шутники и Наполеона обратили в миф. Иные принимают дьявола за лицо, другие за миф, как олицетворенье зла. Мифи́ческий, к мифу относящийся. Мифоло́гия ж. баснословие; басни веры, по преданию, боговщина. Мифологи́чный, мифологи́ческий, баснословный, боговщинный. Мифоло́г, баснослов.

Словарь Ефремовой

МИФ м.

1) Древнее народное сказание о богах, легендарных героях, о происхождении мира и явлений природы.
2) перен. Недостоверный рассказ; вымысел.

Словарь Ушакова

МИФ, мифа, ·муж. (·греч. mythos).

1. Древнее народное сказание о богах или героях (·ист. лит.). Мифы классической древности. Миф об Антее. Миф о Прометее.

| Легенда, сказание, как составная часть религиозного исповедания (·книж. ). Христианский миф. Миф о воплощении божества.

2. перен. Что-нибудь легендарное, фантастическое, баснословное; вымысел, выдумка. Его сведения оказались мифом. Это чистейший миф.

Словарь Ожегова

МИФ, -а, м.

1. Древнее народное сказание о легендарных героях, богах, о явлениях природы. М. о Прометее.

2. перен. Недостоверный рассказ, выдумка. М. о пришельцах.

3. То же, что вымысел (в 1 знач.). Вечная любовь ~.

Современном толковый словарь изд. «Большая Советская Энциклопедия»

МИФ

(от греч. mythos - предание, сказание), повествование о богах, духах, обожествленных героях и первопредках, возникшее в первобытном обществе.

В мифах переплетены ранние элементы религии, философии, науки и искусства. Мифам разных народов присущи сходные и повторяющиеся темы и мотивы. Наиболее типичны мифы о происхождении мира, Вселенной (космогонические мифы) и человека (антропогонические мифы); о происхождении солнца (солярные мифы), луны (лунарные мифы), звезд (астральные мифы); мифы о животных; календарные мифы и др.

Особое место занимают мифы о происхождении и введении культурных благ (добывание огня, изобретение ремесел, земледелия), а также об установлении определенных социальных институтов, брачных правил, обычаев и обрядов. Для мифов характерно наивное очеловечивание всей природы (всеобщая персонификация).

В первобытном обществе мифы - основной способ познания мира, опирающийся на своеобразную логику (нерасчлененность, тождественность субъекта и объекта, предмета и знака, существа и его имени); особенность мифологического сознания - установление мнимых связей между различными явлениями. Элементы мифологического мышления сохраняются и в современном массовом сознании (напр., расовые и классовые мифы, культ вождей, ритуалы массовых сборищ и т. п.). Мифы в переносном смысле - ложные, некритические, оторванные от действительности состояния сознания, концепций, представления.

источник: classes.ru

Большой толковый словарь

МИФ, -а; м. [от греч. mythos - сказание, предание]

1.Древнее народное сказание о богах и обожествлённых героях, о происхождении мироздания и жизни на Земле. Древнегреческие мифы. М. о Прометее.

2.Вымысел, измышление; ложь. М. о необыкновенной силе кого-л. Развеять м. о добродетели кого-л. //
О чём-л. фантастическом, неправдоподобном, нереальном. Рассказывать мифы о царском происхождении рода. М. о явлениях снежного человека.

3.Оторванное от действительности изложение каких-л. событий, фактов, основанное на их некритическом, ошибочном истолковании. М. о преимуществах социализма. Мифы массового сознания.

источник: gramota.ru

0

2

Немного Википедии

Миф по А. Ф. Лосеву

В своей монографии «Диалектика мифа» А. Ф. Лосев даёт следующее определение:

Миф есть для мифологического сознания наивысшая по своей конкретности, максимально интенсивная и в величайшей степени напряженная реальность. Это — совершенно необходимая категория мысли и жизни. Миф есть логическая, то есть прежде всего диалектическая, необходимая категория сознания и бытия вообще.

Миф — не идеальное понятие, и также не идея и не понятие. Это есть сама жизнь. Таким образом, миф, по Лосеву, особая форма выражения сознания и чувств древнего человека. С другой стороны, миф, как праклетка, содержит ростки развившихся в будущем форм. В любом мифе можно выделить семантическое (смысловое) ядро, которое будет впоследствии востребовано.

Следует также принимать во внимание, что хотя термином «миф» иногда назывались Лосевым разные религиозные системы, но этот труд — «Диалектика мифа» был лишь альтернативой (иногда неудачной, в связи с преследованиями со стороны советских властей) «диалектическому материализму».

Миф по Ролану Барту

Ролан Барт рассматривает миф как семиологическую систему, обращаясь при этом к известной модели знака Соссюра, выделявшего в ней три основных элемента: означающее, означаемое и сам знак, выступающий как результат ассоциации первых двух элементов. Согласно Барту, в мифе мы обнаруживаем ту же трёхэлементную систему, однако, специфика его в том, что миф представляет собой вторичную семиологическую систему, надстроенную над первой языковой системой или языком-объектом. Эту вторичную семиологическую систему или собственно миф Барт называет «метаязыком» потому, что это вторичный язык, на котором говорят о первом. При исследовании семиологической структуры мифа Барт вводит свою нетрадиционную терминологию. Означающее, подчёркивает он, может рассматриваться с двух точек зрения: как результирущий элемент первой языковой системы и как исходный элемент мифологической системы. В качестве конечного элемента первой системы Барт называет означающее смыслом, в плане мифа — формой. Означаемое мифологической системы получает название концепта, а её третий элемент представляет значение. Это вызвано, по мнению Барта, тем, что выражение знак двусмысленно, так как означающее мифа уже образовано из знаков языка.
Согласно Барту, третий элемент семиологической системы — значение или собственно миф — создаётся за счёт деформации отношения между концептом и смыслом. Здесь Барт проводит аналогию со сложной семиологической системой психоанализа. Подобно тому как у Фрейда латентный смысл поведения деформирует его явный смысл, также и в мифе концепт искажает или точнее «отчуждает» смысл. Эта деформация, согласно Барту, возможна потому, что сама форма мифа образована языковым смыслом, подчинённым концепту. Значение мифа представляет постоянное чередование смысла означающего и его формы, языка-объекта и метаязыка. Именно эта двойственность, по Барту, определяет особенность значения в мифе. Хотя миф это сообщение, определяемое в большей степени своей интенцией, тем не менее буквальный смысл заслоняет эту интенцию.

Раскрывая коннотативные механизмы мифотворчества, Барт подчёркивает, что миф выполняет различные функции: он одновременно обозначает и оповещает, внушает и предписывает, носит побудительный характер. Обращаясь к своему «читателю», он навязывает ему свою собственную интенцию. Касаясь проблемы «чтения» и расшифровки мифа, Барт пытается ответить на вопрос как происходит его восприятие. Согласно Барту, миф не скрывает свои коннотативные значения, он «натурализует» их. Натурализация концепта является основной функцией мифа. Миф стремится выглядеть как нечто естественное, «само собой разумеющееся». Он воспринимается как безобидное сообщение не потому, что его интенции тщательно скрыты, иначе они утратили бы свою эффективность, а потому, что они «натурализованы». В результате мифологизации означающее и означаемое представляются «читателю» мифа связанными естественным образом. Любая семиологическая система есть система значимостей, но потребитель мифов принимает значение за систему фактов.

Миф по Ф. Х. Кессиди

Ф. Х. Кессиди писал — «миф — это чувственный образ и представление, своеобразное мироощущение, а не миропонимание», не подвластное разуму сознание, скорее даже доразумное сознание. Грезы, волны фантазии — вот что такое миф"

Здесь приведены мнения философов, я так понимаю, долго размышлявших на тему не только значения слова МИФ, но и значения мифологии в целом. Полагаю для общего анализа пользоваться нужно всеми доступными источниками.

А так же представление о МИФе С. С. Аверинцева на сайте "Яндекс словари"

Мифы (греч. mýthos — предание, сказание, миф) в литературе, создания коллективной общенародной фантазии, обобщённо отражающие действительность в виде чувственно-конкретных персонификаций и одушевлённых существ, которые мыслятся первобытным сознанием вполне реальными. Специфика М. выступает наиболее четко в первобытной культуре, где М. представляют собой эквивалент науки, цельную систему, в терминах которой воспринимается и описывается весь мир. Позднее, когда из мифологии вычленяются такие формы общественного сознания, как искусство, литература, наука, религия, политическая идеология и т. п., они удерживают ряд мифологических моделей, своеобразно переосмысляемых при включении в новые структуры; М. переживает свою вторую жизнь. Особый интерес представляет их трансформация в литературном творчестве.

Поскольку мифология осваивает действительность в формах образного повествования, она близка по своей сути художественной литературе; исторически она предвосхитила многие возможности литературы и оказала на её раннее развитие всестороннее влияние. Естественно, что литература не расстаётся с мифологическими основами и позднее, что относится не только к произведениям с "мифологическими" сюжетами, но и к реалистическому и натуралистическому бытописательству 19 и 20 вв. (достаточно назвать "Оливера Твиста" Ч. Диккенса, "Нана" Э. Золя, "Волшебную гору" Т. Манна).

Различные типы отношения поэта к М. удобно прослеживать на материале античной литературы. "Известно, — писал К. Маркс, — что греческая мифология составляла не только арсенал греческого искусства, но и его почву" (Маркс К. и Энгельс Ф., Соч., 2 изд., т. 12, с. 736). Эти слова относятся прежде всего к гомеровскому эпосу ("Илиада", "Одиссея"), который отмечает собой грань между безличным общинно-родовым мифотворчеством и собственной литературой (ему подобны "Веды", "Махабхарата", "Рамаяна", "Пураны" в Индии, "Авеста" в Иране, "Эдда" в германо-скандинавском мире и др.). Подход Гомера к действительности ("эпическая объективность", т. е. почти полное отсутствие индивидуальной рефлексии и психологизма), его эстетика, ещё слабо выделенная из общежизненных запросов, — всё это насквозь проникнуто мифологическим стилем миропонимания. Известно, что действия и психическое состояния героев Гомера мотивируются вмешательством богов: в рамках эпической картины мира боги более реальны, чем слишком субъективная сфера человеческой психики. Ввиду этого возникает соблазн утверждать, что "мифология и Гомер суть одно и то же..." (Шеллинг Ф., Философия искусства, М., 1966, с. 115). Но уже в гомеровском эпосе каждый шаг в сторону сознательного эстетического творчества ведёт к переосмыслению М.; мифологический материал подвергается отбору по критериям красоты, а подчас пародируется. Позднее греческие поэты ранней античности отказываются от иронии по отношению к М., но зато подвергают их решительной переработке — приводят в систему по законам рассудка (Гесиод), облагораживают по законам морали (Пиндар). Влияние М. сохраняется в период расцвета греческой трагедии, причём его не следует измерять обязательностью мифологических сюжетов; когда Эсхил создаёт трагедию "Персы" на сюжет из актуальной истории, он превращает самоё историю в миф. Трагедия проходит через вскрытие смысловых глубин (Эсхил) и эстетическую гармонизацию М. (Софокл), но в конце приходит к моральной и рассудочной критике его основ (Еврипид). Для поэтов эллинизма омертвевшая мифология становится объектом литературной игры и учёного коллекционирования (Каллимах).

Новые типы отношения к М. даёт рим. поэзия. Вергилий связывает М. с философским осмыслением истории, создавая новую структуру мифологического образа, который обогащается символическим смыслом и лирической проникновенностью, отчасти за счёт пластической конкретности. Овидий, напротив, отделяет мифологию от религиозного содержания; у него совершается до конца сознательная игра с "заданными" мотивами, превращенными в унифицированную систему; по отношению к отдельному мотиву допустима любая степень иронии или фривольности, но система мифологии как целое наделяется "возвышенным" характером. Средневековая поэзия продолжала вергилиевское отношение к М., Возрождение — овидиевское. Начиная с позднего Возрождения неантичные образы христианской религии и рыцарского романа переводятся в образную систему античной мифологии, понимаемой как универсальный язык ("Освобожденный Иерусалим" Т. Тассо, идиллии Ф. Шпе, воспевающие Христа под именем Дафниса). Аллегоризм и культ условности достигают апогея к 18 в.

Однако к концу 18 в. выявляется противоположная тенденция; становление углублённого отношения к М. происходит прежде всего в Германии, особенно в поэзии Гёте, Ф. Гёльдерлина и в теории Шеллинга, заострённой против классицистического аллегоризма (мифический образ не "означает" нечто, но "есть" это нечто или он есть содержательная форма, находящаяся в органическом единстве со своим содержанием). Для романтиков существует уже не единый тип мифологии (античность), а различные по внутренним законам мифологии миры; они осваивают богатство германской, кельтской, славянской мифологии и М. Востока. В 40—70-x гг. 19 в. грандиозная попытка заставить мир М. и мир цивилизации объяснять друг друга была предпринята в музыкальной драматургии Р. Вагнера; его подход создал большую традицию.

20 в. выработал типы небывало рефлективного интеллектуалистического отношения к М.; тетралогия Т. Манна "Иосиф и его братья" явилась результатом серьёзного изучения научноц теорий мифологии. Пародийная мифологизация бессмысленной житейской прозы последовательно проводится в творчестве Ф. Кафки и Дж. Джойса, а также в "Кентавре" Дж. Апдайка. Для современных писателей характерно не нарочитое и выспреннее преклонение перед М. (как у поздних романтиков и символистов), а свободное, непатетическое отношение к ним, в котором интуитивное вникание дополняется иронией, пародией и анализом, а схемы М. отыскиваются подчас в простых и обыденных предметах.

0

3

И ещё хотелось бы привести статью, касательно нашей темы с сайта  Энциклопедия Кругосвет. Универсальная научно-популярная онлайн-энциклопедия

МИФ

МИФ (от греч. mytos – сказание) – появляющиеся в дописьменных обществах предания о первопредках, богах, духах и героях. Мифологический комплекс, принимающий в обрядах синкретические визуально-вербальные формы, выступает как специфический способ систематизации знаний об окружающем мире.
В первобытном и традиционных обществах миф, повествующий о происхождении Вселенной и человека, о возникновении социальных институтов, о культурных приобретениях, о зарождении жизни и явлении смерти, выполняет функции религии, идеологии, философии, истории, науки.

В числе особенностей мифа: произвольное (алогичное) соединение сюжетов и тождественность означающего и означаемого, персонификация явлений природы, зооморфизм, увеличение зооморфных элементов в архаических пластах культуры.

Сопоставление мифологических образов – архаических и более поздних – свидетельствует о том, что миф периодически подвергается трансформации и распаду. Попытки вскрыть характер и причины этих изменений составляют одну из главных тем в трудах таких мыслителей, как Дж.Вико и Ф.Шеллинг, О.Шпенглер и А.Тойнби. Макс Вебер развивал идею исторической рационализации картины мира, которая, по его мысли, неизбежно приводит к их «разволшебствлению». То, что Вебер назвал разволшебствлением, безусловно, одна из причин умирания мифов. При этом распад мифологической структуры всегда означал появление нового мифа.

Представление о сакральном, сверхчувственном начале формируется, очевидно, в эпоху появления первых погребений. В связи с древнейшими захоронениями найдены и первые элементарные формы изобразительной деятельности.

С верхнего палеолита синкретический комплекс: миф – изображение – ритуал образует устойчивую структуру, несущую код как рационального начала, так и внерационального ядра культуры. Эта структура универсальна, поскольку пронизывает все без исключения культуры, и в то же время уникальна, поскольку сохраняется на протяжении всей человеческой истории.

В первобытном искусстве загадка эстетического феномена и тайна мифа неразличимы. Изобразительное начало наделяет чувственно воспринимаемыми чертами эту последнюю, к которой в полной мере относится замечание о том, что тайну мы познаем единственно через то, что сохраняем ее как тайну.

Владение тайной мифа надо признать привилегией первобытного человека. Абсолютная слитность бессознательного и сознательного, сакрального и профанного (мифологического и рационального, эстетического и интеллектуального) делает первобытный миф-образ уникальным явлением.

Палеолитическое изображение снимает вопрос о том, что первично: миф или ритуал. Начала того и другого соединяются здесь в изобразительном акте: первобытное изображение – это сам миф, его создание – ритуал. Миф пещерного человека существует как абсолютное единство «означаемого» и «означающего».

Расплывчатость и множественность определений мифа, которые формулируют антропология, история, филология, религия, философия и т.д., тот факт, что «словесный знак „миф"» коррелируется сегодня с взаимоисключающими значениями и употребляется не только как нечто многозначное, но и как весьма неопределенное», отражает сущность этого феномена.

Ответы располагаются в широком диапазоне: от определений, близких к тем, которые в 20-х годах XX в. давали энциклопедические словари («фантастическое повествование народного происхождения»), или его развернутых модернизированных вариантов («синкретическое отражение действительности в виде чувственно-конкретных персонификаций и одушевленных существ, которые мыслятся вполне реально») до философских определений («первобытный миф – это простая (упрощенная), образная, объясняющая и предписывающая определенный способ действий схема мира»).

Основой для определения того, что такое миф, являются мифологические тексты, реже используется изобразительный материал чаще всего античного, а также традиционного искусства и в значительно меньшей степени искусства первобытного (палеолита, мезолита, неолита). А между тем это материал, содержащий информацию о периоде, который по меньшей мере в пять раз превосходит известный отрезок истории.

Анализ этого первичного материала позволяет рассматривать миф как фундаментальное свойство человеческого сознания, обеспечивающее его целостность – целостность индивидуума, коллектива – через целостность мировосприятия. Эта структура, своеобычная для каждой культуры, определяет многие важные параметры функционирования социума: нарушение меры мифологического чревато, с одной стороны, стагнацией, с другой – распадом. Эпоха, цивилизация, личность живут в пространстве своего мифа; идеология, религия, которые выступают как специализированные области локализации мифа, – институты, выполняющие стабилизирующую и генерирующую функцию. При этом практика показывает, что в переходные периоды, когда традиционные структуры оказываются разрушенными, индивидуальное сознание само создает подобные структуры. Индивидуальное духовное пространство, индивидуальное представление, мифологическое отдельного человека находятся под воздействием коллективных стереотипов, но полностью им не адекватны.

То, что является подосновой мифа, связано с общим в структуре личности и социума и поэтому неразличимо в момент его функционирования.

Воспринимается оно только «посмертно», поскольку живой миф – это прежде всего сам принцип истинности, способ верификации, соответствующий данной конфигурации знания. Эта конфигурация, которая ощущается обыденным сознанием как самое постоянное, самое бесспорное, находится в состоянии непрерывной трансформации. Постоянное обновление, меняющаяся конфигурация знания – не мешают мифу выполнять его извечную функцию: соединять несоединимое и объяснять принципиально необъяснимое.

Скрепляя воедино островки практического умения-знания, интересов-потребностей, догадок-интуиций на грани опыта материального и духовного, миф дает ключ к «пониманию» вещей, формирует топографию внутреннего мира, задает стереотип социального поведения. В той мере, в какой мифологическое заступает место инстинктов, оно приобретает свойства «категорического императива». Можно было бы сказать, что миф – это сама непосредственно созерцаемая Истина. В действительности миф нечто большее, так как он обещает спасение. Преодоление конечности бытия – фундаментальная функция мифа.

Сакральное можно рассматривать как ответ на эмоциональные, психологические, практические проблемы индивидуума и коллектива. Между тем состоянием, которому соответствует ситуативный интеллект, и более высоким уровнем, когда уже появляется собственно интеллект – сознание, разрешающее свои проблемы с помощью сакрального, – существует поворотный момент, который проявляется в плане филогенеза, так же как и онтогенеза, когда мир, бывший до этого для человека его естественным продолжением, предстает перед ним как нечто ему противостоящее, как неизвестность. Поведение первобытного человека, управлявшееся инстинктом, становится более или менее осознанным, требует осмысленной координации. Возникает представление о целесообразности, потребность сознательных действий, приведение их в соответствие с намеченной целью. Для этого необходимо знакомые факты и ситуации отделить от незнакомых, свести последние к минимуму. При этом жизненные мотивации не исключают иных интенций разума к знанию. («Разум стремится к неограниченному познанию – стремление, коренящееся в самой его природе», – отмечает Кант.)

Стремление разума к познанию опережает сакральное, мифологическое, обуздывающее это стремление, заключающее мысль в замкнутую символическую систему.

Разум никогда полностью не был ограничен практическими задачами, дихотомия знакомого/незнакомого всегда поддерживала внутреннюю самообеспечивающую жизнь разума.

Неизвестное, иначе – незнакомое (реакция на незнакомое как стрессовое состояние присуща всему живому, начиная с клеточного уровня) есть тот вызов, ответом на который в конечном счете является само сознание и – в полной мере – «стремление к познанию», к видению и предвидению.

Разум, открывший будущее, «отверз бездну», обнажил драму человеческого существования: раньше всего в картину мира вошла смерть. Об этом свидетельствуют первые (поздненеандертальские) погребения, с которыми связаны и первые следы знаковой деятельности. Представления о Начале и Конце принадлежат к числу самых архаических элементов мифа; в этих представлениях имплицитно уже поставлен вопрос о смысле бытия.

Разум и в самом элементарном проявлении требует от картины мира цельности и законченности. Законченная картина мира реализуется в сфере сакрального (миф), возникая на пересечении рационального (запрос) и художественного (ответ); самые ранние образы-мифы относятся к эпохе, когда рациональное неотделимо от сакрального, а сакральное – от художественного. Мифологические образы порождает не «сон разума», а его сверхактивность. Таким, очевидно, только и может быть ответ на запрос, превосходящий возможности.

Трансформация мифологических представлений, периодическое изменение картины мира – то, что объясняется процессом рационализации, – относится к характеру запроса не меньше, чем к форме ответа. При этом функции мифа остаются теми же во все времена (Паскалю, Толстому, так же как и отправляющим свои обряды пигмеям, необходимо ведение Концов и Начал – ориентиры, «чтобы исполнилось...»).

Ядро мифа – это сфера принципиально недоступного опыту. Здесь Концы и Начала, которых требует разум и с которыми разум по своей сущности так же несовместим, как со смертью, кладущей предел его очевидной беспредельности, и с жизнью – с ее косной биологической зависимостью, приземляющей и сковывающей его действительную, быть может, единственную в мироздании, Свободу.

Как многократно свидетельствует история, витальность того, что называется мифом, определяет жизненный потенциал культуры, цивилизации – образований, всегда имеющих своим ядром миф. Можно сказать, что всякий миф имеет свой период распада (продукты которого со временем так или иначе входят в состав новых мифов).

Миф – это не только Смысл, но и Проект, и как таковой он обладает определенным энергетическим потенциалом, первоисточником которого является художественный образ. Переведенный на язык мифа (религии, философии, идеологии), этот образ, овладевая коллективным сознанием, дает знание будущего и прошлого, ощущение полноты видения, предчувствие свершения, уверенность в успехе одновременно с твердым знанием необходимого и запретного.

Целостности этой системы, этого состояния «экстатической несвободы» угрожает критическое, аналитическое начало, непрерывно уточняющее, детализирующее картину мира, делающее восприятие более адекватным. Превращения обозначаемого происходят длительное время без смены обозначающих – устоявшихся символических структур, которые тем больше удаляются от реальности, чем реалистичнее становится восприятие действительности.

Credo quia absurdum (если это утверждение рассматривать как реакцию на рационализацию, ведущую к «разволшебствлению»), вероятно, было бы наиболее радикальным способом консервации мифа, если бы этому правилу можно было подчинить интеллект. (Практика, в частности бытование мифов XX века, показала, что в условиях абсурда какое-то время можно жить, но ни верить в него, ни считать его нормой нельзя.) Ratio разрушает миф, но не абсурд дает ему жизнь. В непостоянной структуре представления миф имеет постоянную должность. Сколь бы ни был проницателен разум, он теряет почву там, где кончается сфера опыта и остаются требующие ответа вопросы. Здесь начинается суверенная область мифа.

Для человека, живущего в условиях индустриальной цивилизации, существует четкое разделение между обыденным и сакральным. В первобытном обществе эта граница размыта либо вообще отсутствует. И в ментальном, и в физическом плане сакральное здесь – часть жизненного пространства. Это пространство, где отсутствует строго исчисляемая геометрическая канва, существующая (отчетливо – с эпохи Возрождения) как универсальный фактор порядка – поле систематизации, позволяющее «дать всякой вещи точное измерение», вычислить ее координаты, предсказать ее местоположение – сделать неизвестное известным – и, что отличает научное знание, дать способ удостовериться в этом опытным путем. Труднее всего понимание того, что когда говорят о мифологическом пространстве, то речь идет не о метафоре, а о реальном ощущении пространства человеком. Именно такое ощущение пространства существовало в Европе примерно до ХVII века. (Это различие Э.Кассирер определяет понятиями: функциональное пространство – Funktionsraum, и структурное пространство – Strukturraum).

В отличие от современного – абстрактного, «пустого», условного – пространства, существующего независимо от находящихся в нем вещей и от времени, пространство мифа – это абсолютная иерархизированная структура, с центром, в котором находится сакральная доминанта, и периферией, по мере приближения к которой ослабевает действие защитных сил и возрастает опасность.

Это пространство, неотделимое от времени, постоянно и неизменно. Для первобытного человека изменение существует только как повтор: всякое действие для него есть повторение, в конечном счете имеющее онтологический характер. Между сакральным и профанным здесь так же нет границы, как и между природным и культурным.

Сакральный космос перемещается вместе с группой, общиной, и ритуальное пространство не что иное, как спецификация антропологического пространства, где каждый очаг предстает как алтарь и культовое место, человеческая среда выступает как общая канва, которой противостоят и на которой расположены более или менее независимо друг от друга ритуальные пространства, каждое из которых имеет некоторые свои особенности. При этом все вместе они образуют определенное единство – более или менее сложную иерархическую структуру. Из этого косвенным образом можно заключить, что в первобытном обществе источником сакрального является сама община. Миф не прилагается к реальности, он «душа» реальности. Ее центром является селение, дом, очаг, непосредственное окружение. При этом элементы пейзажа мыслятся в образах антропоморфных, о чем свидетельствуют мифы о сотворении пространства из тела первочеловека и названия элементов пейзажа.

Важнейший момент для понимания мифа – литургия повторения. Повторение, не позволяющее исчезнуть сущности, смыслу, – основной принцип мифологической реальности. Поскольку ритуал есть, в частности, повторение акта сотворения мира, как и каждое действие – повторение перводействия, миф утверждает данную реальность как онтологическую. Ничему новому, никакой инициативе, спонтанным актам в этой реальности нет места – в них попросту нет нужды. Но зато все то, что существует или является традицией, нуждается в постоянном воссоздании – ритуале, поскольку человек изначально причастен к космической литургии, которая включает равно природное и культурное. Орудие, которым он пользуется, – результат не только его физических усилий, но также и сил мифологических; вместе с тем восход солнца или луны – также результат совершения необходимых ритуальных действий.

Этот тип ментальности, который принято считать первобытным, примитивным, имеет более широкое, чем принято думать, распространение. Сопротивление новому, отказ от инициативы, отношение к миру как к неизменной данности существуют в современном мире. Хотя они проявляются в меньшей степени на Западе, чем на Востоке, справедливее было бы говорить о рубеже не столько географическом, сколько культурно-историческом. Г.Гюсдорф приводит как пример неуязвимости мифологического восточного мышления историю с воздушным шаром, запущенным Наполеоном в Египте с целью наглядно доказать преимущества цивилизации. Реакция правоверных была обескураживающе стойкой. Тогдашние арабские хроникеры записали, что чужеземные дьяволы пытались покуситься на небо, но монстр был повержен.

То, что миф отвечает на вопросы до того, как они поставлены, что наличие прецедента снимает саму возможность сомнений в правильности тех или иных действий, так же как отсутствие нестереотипных действий – сознательных, продуманных поступков, – свидетельствует о главенствующей роли подсознания и, соответственно, снижении активности разума. (Все это и многое другое заставляет согласиться с предположением, что стагнация, в которой находилось до последнего времени большинство традиционных обществ, стагнация первобытной ментальности, вызвана высокой активностью подсознания, блокирующего развитие сознания, что соответствует, в частности, положению К.Г.Юнга о компенсаторном и дополнительном отношении между сознанием и подсознанием.)

Можно критически относиться к тем или иным положениям отдельных теорий, рассматривающих мифологическую ментальность с точки зрения всеобщих элементарных представлений (Elementargedanken А.Бастиана), подсознательных сексуальных мотиваций З.Фрейда, бессознательного автоматизма Ф.Боаса, прелогизма Л.Леви-Брюля, коллективных представлений социологической школы, сенсомоторной основы интеллекта А.Валлона и Ж.Пиаже, конкретизирующих положения ритуалистической школы, категорий архетипов коллективной памяти М.Элиаде, коллективно-бессознательных ментальных структур К.Леви-Стросса, архетипов К.Г.Юнга, пререфлективного сознания М.Мерло-Понти и др. – тем более что некоторые существенные стороны концепций имеют чисто гипотетический характер, – однако при этом невозможно отрицать то, что содержится едва ли не во всех теориях мифа, – указание на первостепенную роль подсознания в первобытной ментальности, особенно в таких ее проявлениях, как мифология, искусство, в которых бессознательное становится фактором социализации и – при известных обстоятельствах – объектом рационализации.

Виль Мириманов

Литература
Мелетинский Е.М. Поэтика мифа. М., 1976
Мифы народов мира. Энциклопедия. М., 1980, 1982
Gusdorf G. Mythe et Metaphysique. Paris, 1984
Голосовкер Я.Э. Логика мифа. М., 1987
Леви-Стросс К. Первобытное мышление. М., 1994

0

4

А теперь я выскажу своё мнение, касательно слова МИФ.

В целом я не ставил своей задачей изменить всеобщее представление о значении слова МИФ, для меня важна Истина, и я, насколько это возможно, ищу ответы. И руководствуясь не только компетентными источниками, но и интуитивным восприятием, делаю выводы и принимаю то или иное мнение, будь то мнение ученого, или мнение неизвестного мне человека (что конечно же я стараюсь проверить) или моё собственное мнение.

Читая какую-то статью, я встретил расшифровку слова МИФ, и она мне показалась вполне здравой и гораздо более проста в объяснении по сравнению с значениями всех приведенных выше вариантов, хотя и с несколько измененным значением. Слово МИФ было рассмотрено как аббревиатура "Мною Искаженный Факт". Два последних слова "Искаженный Факт" показались мне гораздо ёмче всех остальных вариантов значений слова МИФ, но мне не понравилось слово "Мною", я предположил, что это слово должно быть более информативным, такое например как "Мнение" или "Мысль", а точнее в контексте аббревиатуры "Мыслями". Тогда получается, что МИФ - это Мыслями Искаженный Факт! Коротко и ёмко.

Каждый человек получает свой опыт и  свою порцию знаний, кто-то копает глубже, кто-то мельче, но если мы пытаемся докопаться до "сокровища", которое есть "Знание", мы должны спрашивать себя и размышлять здраво, пользоваться Интуицией, а не замутненными знаниями ложных учений. В настоящем времени только чистое восприятие Мира может привести к Истине.

Согласитесь ли вы со мной или нет, ваше право. Я на пути к Знаниям и Правде. Заблуждаться могут все, но не все могут сменить направление Пути, чтобы прийти к Источнику!

0

5

Человеческое сознание устроено так, что в нём создаётся картина целого мира, со своими базовыми ценностями, представлениями о возможном и невозможном, полезном и вредном, с иерархией авторитетов и приоритетов, целями и стимулами к достижению этих целей. По Павлову, это развитая Вторая Сигнальная система, которая и отличает человека от других животных.
Но человечество существует более 2,5 миллиона лет, а научному взгляду на мир едва ли исполнилось полтора тысячелетия. И посию пору вместилищем человеческого мировоззрения по преимуществу является миф. А в прежние времена, предшествующие НТР, -- миф только и вмещал в себя всю систему человеческих ценностей. Не так уж важно при этом, что миф неполно соответствовал реальности и неточно отражал реальный мир. Гораздо важнее, что так человеческое сознание могло всё-таки функционировать и постепенно уточнять своё представление о мире, совершенствуя свой миф и себя через него, учась на ошибках, и так приближая свой миф, и себя, к реальности.
В конце этого пути был открыт научный метод познания, но это уже отдельный разговор. Здесь следует лишь отметить, что критика мифа может быть произведена только с точки зрения другого мифа, или с точки зрения научного метода познания.

И ещё одну вещь нужно понимать очень отчётливо в контексте данного топика. Что один человек, сколь бы умён и гениален он ни был, не способен создать полновесную и развитую картину мира, пригодную для тысяч и миллионов других людей. Он может только дополнить её или олицетворить. Поэтому мифотворчество -- это задача коллективная, это задача для целого народа, этноса, как говорили греки. В этом процессе духовного осмысления своей жизни и судьбы этнос в виде мифа формирует своё неповторимое мировоззрение, свою уникальную культуру. Из уникального мифа этноса происходит его религия, политика, наука, и все его национальные герои.

Следствия:

Разорвите связь поколений, и вы уничтожите этнос.
Уничтожьте историю и память о ней, и вы уничтожите этнос.
Создайте условия, в которых невозможно духовное развитие народа, и вы уничтожите этнос.
Смешайте людей, наследников разной этнической культуры, и вы уничтожите несколько этносов сразу.
Есть и другие способы.

Уничтожьте этнические мифы, и вы получите толпы безликих двуногих, лишённые всего человеческого достоинства, вы вернёте их в животное состояние. И тогда они станут послушны как бараны -- вашей воле и вашей власти.

Отредактировано Old (2012-08-22 23:22:25)

0



Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC